От ран на сердце нет лекарства

— Ой, Леша, а ты здесь как оказался? Мы думали, ты еще в своей Москве, — звонкий голосок Полины, подкравшейся откуда-то сзади, внезапно заставил его вздрогнуть.

— Сюрприз Маше готовлю, — он кивнул на розы, уже исколовшие ему все пальцы.

В актовом зале мединститута не смолкал гул радостных голосов. Первые выпускники уже поднимались на сцену, чтобы получить заветный диплом из рук директрисы.

Алексей, не отрываясь, следил за тоненькой Машиной фигуркой. Она, конечно, оказалась в числе первых — кому, как не вечной отличнице, получать красную «корочку» — еще одна ступенька к профессии кардиолога, о которой она так мечтала.

Маша, не замечая стоявшего в дверях Алексея, искала глазами кого-то в зале. Нашла, улыбнулась, замахала зажатым в руке дипломом — и Алексей внезапно перестал дышать. Потому что Машу подхватил за талию и закружил в воздухе высокий симпатичный парень в военной форме.

— Сюрприз-то не только у тебя получился, — язвительный голос Полины резал острее ножа. Он и забыл, что она так и стоит у него за спиной. — Машка что, не набралась смелости тебе признаться, что выходит за Никиту?

Не взглянув на нее, Алексей почти бегом бросился к выходу. Полина догнала его уже на крыльце.

— Леша, подожди! Извини, что я так резко. Не могу спокойно смотреть, как Машка подло поступила с хорошим парнем. Ты там пашешь как вол, чтобы ей будущее в столице обеспечить, а она за твоей спиной шашни крутит. Хоть она мне и подруга, я на твоей стороне!

Вдвоем они дошли до его машины. Он сел за руль и долго не мог попасть ключом в замок зажигания. Полина, не спрашивая разрешения, плюхнулась на пассажирское сиденье.

— Нельзя тебе в таком состоянии ехать — врежешься еще в кого-нибудь. Поехали ко мне, кофе выпьем, хоть немного в себя придешь…

Маша, спускаясь со ступенек, едва не наступила на брошенные кем-то прямо у порога белые розы. Почему-то это показалось ей дурным предзнаменованием. Но Никита, двоюродный брат, уже тащил ее за руку домой — ему не терпелось поскорее увидеть любимую тетю и отведать ее знаменитый «наполеон».

В тот вечер они допоздна засиделись за чаем. Хотя брат с сестрой болтали и смеялись, как в детстве, Маша не могла избавиться от тревоги. Полина, ее лучшая подруга, почему-то не пришла на вручение дипломов. А Лешин телефон упорно отвечал, что абонент недоступен. Уже под утро, лежа без сна и просматривая телефон, Маша обнаружила, что жених заблокировал ее во всех соцсетях…

Алексей никак не мог заставить себя перестать крутить на пальце кольцо. Тонкий золотой обруч почему-то сдавливал палец, так сильно, что, казалось, немела правая рука. Вера Ивановна, заметив, как он нервничает, легко коснулась его плеча.

— Сынок, успокойся! Все заметят, да и Полина расстроится, а ей нельзя волноваться.

Алексей вымученно улыбнулся, но кольцо дергать перестал. Вера Ивановна тихонько вздохнула. Она и сама переживала. Совсем не такой ей представлялась в мечтах свадьба единственного сына. Почему непременно нужно отмечать ее в Москве, а не в родном городе? Почему не пригласили ни родных, ни старых друзей? Приехали только родители невесты, которых Вера Ивановна впервые увидела только сейчас. И, главное, она вообще не понимала, как вышло, что в белом платье и кружевной фате красуется Полина. А как же Маша?

Алексею все эти вопросы задавать было бесполезно — она уже пробовала. Когда он позвонил ей и попросил срочно приехать на свадьбу, Вера Ивановна просто ушам своим не поверила. Маша все глаза выплакала, разыскивая его, пытаясь дозвониться, а он в это время с ее лучшей подругой заявление в ЗАГС подает. «Мама, пожалуйста, никогда больше не заговаривай со мной о Маше!» — сын сказал это так резко, что она поняла — спорить бесполезно.

Вчера, уже накануне свадьбы, улучив минутку, она попыталась поговорить с Полиной, но та оборвала ее на полуслове и ошарашила новостью о том, что Вера Ивановна скоро станет бабушкой. Вера Ивановна подумала о будущем внуке и глаза ее увлажнились. Жаль только, что видеть малыша она сможет нечасто — молодые твердо намеревались остаться в Москве, где Алексея, недавно получившего повышение, ждала блестящая карьера…

…Из аэропорта Алексей поехал на такси. Было раннее утро, они быстро мчались по пустым, залитым летним дождем, улицам. Алексей не был в родном городе уже почти десять лет, но знакомые улицы почти не изменились. Заметив светящуюся вывеску «Цветы», он выскочил из машины и купил белые розы — мама всегда их любила.

Он тихо постучал в дверь больничной палаты — отдельной, комфортабельной, самой дорогой, какая только нашлась в краевой больнице. Не дождавшись ответа, осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Над маминой постелью склонилась врач. Не отрываясь от стетоскопа, она повелительно махнула Алексею рукой, чтобы тот вышел.

Он послушно ждал в коридоре, прислонившись к стене. Стебли цветов безжалостно кололи ладонь.

Через десять минут врач вышла из палаты. Алексей, не спавший уже сутки, не сомкнувший глаз ни в самолете, ни в такси, шагнул ей навстречу и замер. Маша почти не изменилась. Высокая, стройная, все такая же красивая. Ни украшений, ни яркой косметики, но взгляд от нее отвести было невозможно.

— Здравствуй, Леша, — ее голос звучал спокойно. — Хорошо, что приехал, твоя мама очень хотела тебя видеть.

— Как она? — его голос прервался. — Прости, я забыл сказать — здравствуй, Маша. Что с мамой? Она поправится?

— Инфаркт, тяжелый. Восстановление займет время. Но она поправится.

Облегчение накатило волной. Колени подогнулись и он рухнул на банкетку. В ушах стоял странный звон. Маша склонись над Алексеем, взяла его ослабевшую руку. Ее прикосновение подействовало на него, как электрический разряд. Но это было не был жест утешения — Маша приложила пальцы к его запястью. Она просто считала пульс.

— Сердцебиение ускоренное. Тебе нужно отдохнуть.

Маша отпустила его руку и та безвольно упала. Алексей не мог заставить себя взглянуть ей в глаза. Его взгляд остановился на бейдже, висевшем у нее на шее. «Морозова Мария Ильинична, заведующая кардиологическим отделением».

— Фамилия, — внезапно охрипшим голосом выдавил он.- Ты оставила свою фамилию?

Маша вопросительно подняла брови.

— А как же Никита? Разве вы не поженились тогда?

Маша усмехнулась.

— Это Полина тебе так сказала? Что я выхожу замуж за Никиту?

Он не смог ответить, только кивнул. Машино лицо окаменело.

— Никита — мой двоюродный брат. Полина это прекрасно знала. Вот, значит, как она тебя заполучила.

Алексей закрыл глаза. Звон в ушах стал громче. Он едва слышал, как Маша зовет медсестру, чувствовал, как ему под нос суют нашатырь, глотал воду из стакана. Когда звон прекратился, а голова перестала кружиться, он обнаружил, что Маша сидит рядом и снова считает его пульс.

Ее голос смягчился.

— Не думай об этом. Сейчас главное — здоровье твоей мамы. Ты ей нужен.

Маша встала, поправила на шее стетоскоп и легко коснулась его плеча.

— Мне пора на обход. Я попрошу лечащего врача Веры Ивановны держать тебя в курсе всех новостей. Береги себя.

— Пожалуйста, подожди, давай поговорим! — взмолился он, хотя понимал, что опоздал с этим разговором на десять лет. Но она уже скрылась за поворотом больничного коридора…

Он сидел у постели мамы, не обращая внимания на жужжащий телефон. Сообщения от Полины вспыхивали на экране и тут же, непрочитанные, гасли. «Ты долетел?». «Как там мама?». «Алексей, ответь, мы с детьми волнуемся!».

Вера Ивановна гладила сына по щеке. Он молчал, но она все понимала без слов. Не все можно вылечить. Раны на сердце оставляют рубцы, исцелить которые не под силу ни одному лекарству.

К.В.ЛЕБЕДЕВА. г. Краснодар

Читайте также. «Здесь ты дома»: он десять лет ждал встречи с мамой, которая уехала на пару дней.