Это было в 1944 году… солнышко светило, май месяц, весна…
Мне 91 год, я ветеран труда, инвалид I группы. Как-то прочитала в газете «Моя Околица» о предложении писать в рубрику «Давайте вспомним про войну». Может только тот не помнить, кто не видел ее. А лично я никогда не забуду тех времен, как бомбили немецкие самолеты.
Это было в 1944 году. Отец еще был дома. До войны у нас был большой дом, и в то время в нем стояла воинская часть: в столовой был передатчик, связь с фронтом, а в зале – медпункт, где военные врачи принимали раненых солдат, оказывали первую необходимую помощь и отправляли в тыл. Мы сами жили на кухне. И вот начальник позвал отца и сказал: «Константинович, давай семью отправляй, а сам оставайся с нами». До войны у нас были свои лошади и воз. Папа запряг лошадей, погрузили необходимое на первое время: продукты, постель – и отправили нас.
Мама и нас трое детей: братишке 14 лет, мне 9, и сестре 5. И поехали. Через наше село протекала речка, и был мост-переправа. А ехало много людей, и военные машины с солдатами, и пешком люди шли, и коров вели с собой. Как только выехали на мост, налетели немецкие самолеты и начали бомбить. Это было в обед, в час дня. День ясный, солнышко светило, май месяц, весна. Как начали бомбить! Бомбы летели, как груши, стало темно. Кони ржали, коровы мычали, дети кричали. Сколько людей там погибло! Костями на деревьях висели… Разве это можно забыть?
Вот на этой переправе я была ранена в ногу, и братишка. Мне ногу зашили, но в 50 лет она стала болеть. Врач-хирург сказала: «А что вы хотели? Уже 50 лет, и будет болеть». И так жила, работала. А нога все ныла и ныла, пока к 80 годам совсем не отказала. Обратилась в Краснодар. Хирург посмотрел и спросил: «В какой аварии были?» Я ему рассказала, что это в детстве ранение было. Он ответил: «Вот и вся причина». Я говорю: «Раньше не было такого!» А он: «Надо было раньше лечить». А как лечить, если никто не верит? Вот я сейчас на коляске передвигаюсь. В кости руки был осколок – врач-хирург Шевченко Александр вытащил. А в ногах какие-то венки перебиты, и нет прохождения крови. Ноги опухли, мучаюсь, но живу.
Наверное, живу долго потому, что рано похоронила и маму, и братишку, и сыночка. В 1999 году убили. Я, наверное, их жизнью живу. Много горя пережила.
Эта боль – не только моя. Это боль всей нашей земли, которая помнит и войну, и несправедливость, и слезы матерей. Я рассказала свою историю, чтобы ее услышали. Чтобы знали, что за сухими строчками военных сводок и судебных решений стоят сломанные судьбы, которые кричат о правде, даже спустя десятилетия.
И пока мы помним и говорим – эта правда жива.
М.П. Лиморенко, ст. Старовеличковская Краснодарского края.