С детства они были неразлучны, но всегда — разные….
На окраине небольшого провинциального городка, где речка лениво струилась между заросшими ивами берегами, а по весне воздух был напоен нежным ароматом цветущих вишен, жили две сестры — Любовь и Надежда.
Родители, выбирая им имена, верили, что определят тем самым судьбы дочерей. Но вышло иначе. Любовь была тиха, правдива, доверчива, а вот Надежда — красивая, горделивая, с хитрецой в глазах и улыбкой, за которой редко следовало доброе слово.
С детства они были неразлучны, но всегда — разные. Любовь — сердце семьи, способная согреть и словом, и молчанием; Надежда — ураган, которому любая преграда нипочем.
Когда в городке появился молодой инженер — Павел, высокий парень с добрым взглядом и мозолистыми руками, всё изменилось. Павел работал с отцом девушек и часто заходил к ним домой, помогал чинить крышу, приносил яблоки из сада. Любовь краснела при его появлении, прятала глаза и только улыбалась, когда он говорил:
— Рядом с вами, Любаша, и работа идёт веселей.
Надежда заметила это сразу. И что-то жгучее, злое, поднялось в ней — не то ревность, не то желание доказать, что нет на свете мужчины, способного выбрать не её.
Она начала играть. Сначала — невинно: кокетливые взгляды, смех, случайные прикосновения. Потом — тоньше, подлее.
Однажды Любовь, решившись, написала Павлу письмо. Простое, искреннее — о том, что рада каждому его визиту, что в сердце её живёт чувство, которое она не решается назвать. Попросила только — не смеяться.
Письмо не дошло. Надежда перехватила его, вскрыла, прочла и сожгла в печи. А Павлу на следующий день сказала, будто сестра над ним смеется, будто для нее он — забава, да и жениха она себе давно присмотрела, городского.
Павел побледнел, и взгляд его стал чужим. Через месяц он сделал предложение Надежде.
Свадьба была шумная, на весь городок. Люба стояла в стороне, помогала на кухне и тихо вытирала слёзы, когда никто не видел. Через неделю уехала — в райцентр, в школу, работать учительницей.
Прошло несколько лет.
Надежда жила в достатке, но не в счастье. Павел всё чаще задерживался на работе, всё реже разговаривал с ней. Он не любил её и не мог простить себе ошибки.
А однажды, в грозовую ночь, Надежда, поссорившись с ним, ушла из дома и уехала с заезжим торговцем — «в столицу, начать новую жизнь». Павел остался с маленьким сыном на руках.
Любовь узнала об этом из чужого письма. И сердце её дрогнуло — не от злорадства, а от жалости ко всем троим.
Прошло пять лет.
Однажды зимой, когда за окном тихо кружился снег, в дверь Любови постучали. На пороге стоял Павел — грустный, с морщинками у глаз, но с тем же тёплым взглядом.
— Прости, Любаша, — тихо сказал он. — Я тогда не понял, кого потерял. Всё это время думал о тебе.
Любовь долго молчала. Потом поставила перед ним чашку горячего чая, достала из буфета вишнёвое варенье — то самое, что варила ещё их мать. И вдруг улыбнулась — просто, по-человечески.
Через год они поженились и вернулись в родной городок. Соседи, конечно, шептались, но, увидев, как Павел и Люба счастливы, бросили свои пересуды.
После смерти отца Любы жить они стали в старом доме, где выросли сестры. Сыну Павла Любовь стала матерью — доброй, ласковой, как будто этот ребёнок всегда был её.
А Надежда вернулась ещё через три года. Одна, постаревшая, с глазами, в которых больше не было огня. Она долго стояла у калитки, не решаясь войти.
Любовь сама вышла к ней — в старом платке, с тем же светом в глазах.
— Люба… — прошептала Надежда, — я… не знаю, зачем пришла. Может, просто увидеть тебя.
— Значит, пришло время, — ответила сестра. — Заходи. Дом помнит всех.
Они долго сидели на кухне, молчали. И будто прошлое растворилось — всё зло, вся ложь, все сгоревшие письма. Остались только две женщины, две судьбы, две сестры.
А за окном снова цвели вишни — белые, густые, словно сама земля прощала всё, что было в прошлом.
Н.И. ТКАЧ, г. Донецк, Ростовская область.