12 апреля, 16+

Десятый сын Епистинии Степановой. Он называл её мамой, она заботилась как о родном

В.А. Лебеденко, названый сын Епистинии Федоровны. Фото Тагира Раджавова/rg.ru

Моя Околица писала о трагической судьбе Епистинии Федоровны Степановой. Эта женщина в полной мере познала самое страшное материнское горе. Война забрала у Епистинии Федоровны девятерых сыновей. А через много лет после Победы у неё появился десятый.

Письмо солдата

Епистиния Степанова потеряла одного сына в Гражданскую войну и восьмерых — в Великую Отечественную. Но в Ростовской области до сих пор живет ее десятый сын. Названый. 73-летний Владимир Лебеденко считает Епистинию Федоровну мамой, и она относилась к нему как к родному.

А началось все в 1966 году, когда молодой ростовчанин служил в секретной части в Тбилиси. Парня до глубины души поразила газетная публикация о несчастной матери, потерявшей всех сыновей. А когда узнал, что Епистиния Степанова живет в Ростове-на-Дону, — не выдержал и сел за письмо. На конверте написал: «Ростов-на-Дону. Солдатской матери Степановой Епистинии Федоровне». Но послание дошло до адресата! Вскоре пришел ответ…

В следующем письме солдат попросил у Епистинии Федоровны разрешения называть ее своей матерью, а ее погибших сыновей — братьями. Мать дала согласие. Завязалась переписка. А через несколько месяцев в воинскую часть пришла телеграмма: названого сына приглашали на 90-летие матери….

— Командир части вызывает меня в штаб, а там уже сидят генералы. Я, не зная о телеграмме, решил, что умер кто-то из родных, — вспоминает Владимир Александрович. — Захожу — на глазах слезы, руки дрожат. «Солдат, что с вами? Возьмите себя в руки! Объясните, что у вас за новая мать?» — говорят мне. Я рассказываю о Епистинии Федоровне, пытаюсь объяснить, что это мое личное дело. А полковник-замполит говорит: «Нет, товарищ солдат, это уже не личное, а политическое дело». Меня от этих слов аж затрясло. Я испугался, говорю, что никуда не поеду. А мне заявляют, что надо ехать, иди подумай. Возвращаюсь в казарму с мокрыми глазами. Командир взвода спрашивает, что случилось. Я объясняю, а он мне: «Возвращайтесь в штаб, доложите, что вы поедете. Это приказ». Провели инструктаж, дали денег на дорогу, а чтобы не было проблем с покупкой билетов, наши связисты сделали для меня телеграмму «Вылетай срочно. Умер Кеша» и поставили печать на бланке. Командир части довез меня до аэропорта. Объяснил, что делать. Я ведь раньше даже на самолетах не летал.

Епистиния Федоровна. Фото из книги Виктора Кононова «Епистиния Степанова»/rg.ru

Первая встреча

Юбилей Епистинии Степановой отмечали в кубанской станице Днепровской. Когда солдат шел к столу, за спиной послышался шепот: «Десятый сын приехал». Как оказалось, газеты уже написали о нем.

Названые сын и мать обнялись как родные. Новая семья легко и по-доброму приняла молодого солдата. Погостив у Епистинии Федоровны, он заехал домой. Там тоже обсуждали историю десятого сына.

— К маме даже приходил председатель колхоза и, потрясая газетой, негодовал: «Вовка, стервец! Да как он мог вторую мать завести!» — улыбается Владимир Александрович. — Но мама почитала статью и спокойно спросила: «А где тут написано, что он от меня отказался?»

После возвращения в часть переписка продолжилась. Но теперь Володе пришлось отвечать не только названой матери, но и сотням адресатов со всей страны: «Материнская слава и на меня легла». Позднее Лебеденко подсчитал, что за время службы написал около двух тысяч писем.

По иронии судьбы в 1969 году, когда умерла Епистиния Федоровна, Владимир гулял на своей свадьбе. Прямо из-за стола, бросив всё, поехал прощаться с мамой…

Мамины пирожки

— Мама, а иначе я Епистинию Федоровну называть не могу, как мне кажется, до последнего дня ждала сыновей, — говорит Владимир Александрович. — Когда после службы я работал на Сельмаше, часто приходил к ней в гости. Она пекла пирожки и много рассказывала о своих ребятах. При этом и обо мне заботилась, как о родном. Если я ложился отдыхать, всегда заботливо, по-матерински накрывала меня одеялом. И всякий раз плакала, если слышала песню «На Мамаевом кургане тишина». А теперь и у меня слезы наворачиваются, когда она звучит.

Руслан Мельников, «Российская газета»

Читайте также