Это рассказ о стойкости, храбрости, мужестве.
Историю жизни прадеда своего мужа прислала нам читательница «Околицы» Оксана Кондакова. В семье хранят память об Аврааме Фадеевиче Гекове (в военных записях Абрам) – удивительном человеке, пережившим несколько революций и войн. Несмотря на очень тяжелую, полную испытаний и лишений жизнь, он выстоял, выдюжил в самые сложные ее моменты, не сломался. Родные записали воспоминания прадеда, которого давно уже нет в живых. История большой России очень хорошо читается через судьбу одного человека.
«Спасайте, люди добрые!»
Я родился на Украине, в Днепропетровской области, в деревне Новоселовка в семье бедного крестьянина. Семья – 10 человек, жить было плохо. Отец решил уехать в Донскую область (ныне Ростовская), в хутор Токмацкий. И отец, и старшие братья начали работать. А мне было 7 лет, когда отдали в школу Ходить приходилось за три километра. Да только отходил я туда всего три месяца. По дороге в школу была яма, куда я провалился. Еле вытащили. Очень замерз и проболел 4 месяца, больше меня в школу не посылали, а отправили гусей пасти. Учили обращаться с лошадьми. Работал у конезаводчиков – косили и скирдовали сено.
Как-то ехали мы домой с праздника. Отец спал, а мне поручил погонять лошадей. На пути мост, протока, немного воды, а больше мул (ил, жидкая грязь), а у меня силы мало. Лошади, видно, хотели воды и затянули в этот ерик, пили, а потом застряли в мул и попадали. А мне что делать? Стал отца будить. Отец проснулся, глянул – лошади в грязи, не разобрался, а начал меня кнутом учить. Я кричу: «Спасайте, люди добрые!». Хорошо, что ехали люди и спасли меня, восьмилетнего.
Жарко и тяжело
Как-то ночевали у нас революционеры и увидели, как мы плохо живем. Посоветовали ехать на Кубань, там хорошо родит хлеб, и помещики богатые, есть где заработать. Мы все бросили и поехали на Кубань. Доехали до станицы Александровка. Остановились на улице, идет навстречу казак лет 35, остановился и говорит: «Хохол, куда едешь?» Отец отвечает: «На Кубань!» Казак говорит: «Это Ставрополь. Вот я тебе советую заехать в этот двор и будешь жить в этом доме. Никакой платы». Мы заехали и начали жить. Меня наняли в станицу на кирпичный и черепичный завод. Я там работал – жарко и тяжело.
Потом поехали с отцом на станцию Гулькевичи. Там у помещика стояли и ночевали на постоялом дворе. Тогда рабочий день с утра до вечера был, работали отец и компаньон. У нас две лошади, и у него. Утром меня отправляют на работу, а сами в столовой пьют и закусывают. А весна голодная. Вечером хочется погреться в столовой. Отец не разрешает: «Ступай до лошадей». А там холодно, заберешься в солому, и кое как переночуешь. Я там и пахал, и волочил. Меня выпроводили боронить. Привязали коней до моей бороны. Я и бороню эту площадь, где мне указано. По этой площади проходит дорога. По ней ехал гражданин в телеге, запряженной верблюдами. Лошади как рванут, порвали бечевки, побежали с бороной. Борона зацепила лошадиную ногу и разрезала до кости. Отец, пьяный, не расспрашивал что случилось, начал кнутом пороть. Две недели заживали раны. Люди сказали, что надо таких отцов пороть, чтобы они не сидели за рюмкой в столовой.
Война и революция
За полтора месяца мы заработали три рубля. Приехали в чужой дом. Жили благодаря маме и сестричке – ходили по казакам: то побелить, то прибирать. Кто хлеба, кто сала, кто картофеля, молока – так и отпраздновали Пасху. Хозяина поблагодарили и уехали. Это была первая революция. Купили хату за 25 рублей. Отец нас всех распределял на работу: меня – свиней пасти. От тяжелой работы я заболел.
В 1912 году, когда мне было 18 лет, старший брат в Новокубанке пристроил меня учеником к портному. Два года я учился, а с 1914 года начались две войны. Меня и вызвали в военкомат Армавира и отправили в г. Александрополь, за Тифлис. Через три месяца – на фронт, под турка. А потом за хорошую службу нас отправили под Барановичи в Белоруссии, на войну с немцами. Немецкие войска не выдерживали, пускали газ и много наших бойцов отравили, некоторых отправили в больницу. Это было в 1915 году, в больнице я пролежал до 1916 года и мне дали отставку.
А в 1917 г. началась революция. У меня руки и ноги целые, забрали в Красную армию. С 1917 до 1920 г. мы ликвидировали белогвардейскую армию, а потом меня, 26-летнего, демобилизовали.
Спас родных от голодной смерти
В 1920 году я женился и начал работать: пахать, сеять хлеб. Помогал отцу строить дом. Нас то у него было много: пять сыновей и две дочки, и бабушка 92-х лет. Жить было тесно. Я и Ирина, моя хозяйка (жена), ушли до тестя. В 1921 г. дом наш сгорел со всем, что было во дворах. Тетка в хуторе варила самогон и дом загорелся, а пошел огонь по всему хутору, все погорело. Хаты же были турлучные, соломой покрытые.
Я начал мороковать. Купил «план» 25 соток и начал строиться. Год был неурожайным, запаса никакого, грозила голодная смерть! Но советская власть наделяла по одному гектару на человека, я получил 4 гектара. Если посеять клещевину, то дадут тебе муки. Вот я и заключил договор. Два гектара клещевины посадил и мне дали два пуда муки. Так спасся и спас родных от голодной смерти. В 1942 г. пошел бить фашистов, и прослужил до 1946 года.
Внимание – крестьянам
После войны работал в совхозе, где все было разрушено! Очень тяжелая была жизнь, а у меня только сестра осталась в городе Кропоткине. Продал свою «домашность» очень дешево, переехал. Купил участок в пять соток, в Горсовете дали ссуду на строение. В 1949 году построил дом.
А в 1968 году хозяйка моя заболела, врачи ее не спасли. Остался один. Две дочки у меня, Нина и Лида.
Работал 13 лет на мясокомбинате, в охране. Здоровье слабое, я – инвалид II группы. Мое образование – три месяца школы, да три месяца на курсах счетоводов, вот такая наука была. Советская власть за эти годы научила, и все учит, чтобы были грамотные и ученые. Но это неплохо: ученый много делает и далеко видит. Но надо не забывать, что все внимание нужно обратить на крестьянина. Каждый крестьянин должен держать корову и двух поросят, и 50 курей, 10 овец, 10 индюков, тогда всегда будет у крестьянина на столе хорошее питание, и в городе – на прилавках.