Он предложил деньги на аборт.
После смерти мамы мы с отцом и братом переехали на его родину, в маленький приморский городок. Отец воспитывал нас один. За малые провинности он строго наказывал: лишал игр с друзьями, сладостей.
Мы много читали, таблицу умножения знали наизусть, как стихотворение. Правила по геометрии, физике и таблицу Менделеева отец мог потребовать процитировать среди ночи. Поэтому мы учились хорошо и боялись любой плохой отметки в дневнике. Он нас не бил, но его оскорбления унижали. Иногда мы думали, что лучше бы он ударил.
После восьмого класса брат, имея в аттестате одни пятерки, поступил в профтехучилище — ему светило совсем другое будущее. Окончив учебу, он ушел в армию, женился и в родной дом больше не вернулся. После армии он окончил вуз и сейчас работает научным сотрудником в одном НИИ. В семье он очень счастлив: рядом любимая жена Люся и два прекрасных сына.
Я же, окончив восьмилетку, попала по распределению в 9 класс лучшей школы города. Меня посадили за парту с мальчиком, который представился: «Я Артемьев Роман Сергеевич — прошу любить и жаловать». Затем, немного смутившись, добавил: «Любить не обязательно, но уважать требую». Я приняла это за шутку.
Мы просидели за одной партой до самого выпускного. За эти годы полюбили друг друга — тогда нам казалось, что это навсегда. Роман был любимчиком всех девчонок, пользовался уважением учителей и не только он, но и его родители. Его отец был директором маслозавода, мама трудилась там же технологом.
После школы мы поступили в вуз: я — на биологический факультет, Роман — на юридический. На втором курсе, когда я была на пятом месяце беременности, мы решили пожениться. После того как Рома рассказал о своих планах отцу, у входа в институт меня встретили два молодых человека в дорогих костюмах и пригласили к машине, где сидел отец Ромы. Когда я села в машину, на мои колени лег конверт с огромной по тем временам суммой. Он предложил оставить его сына и уехать из города. Я вышла из машины, оставив конверт на сиденье.
Не добившись моего согласия, он приставил ко мне двух своих охранников. Они следили за мной днем и ночью. Тогда мы с Ромой решили бежать. Решили остановиться у моей тети Вали, которая жила на юге России, в курортном городке. Роман заранее купил билеты на поезд. Мы стояли на перроне и с волнением ждали прибытия состава. Но в тамбур я вошла одна: вместо Ромы передо мной оказался один из телохранителей его отца. Поезд тронулся, и он на ходу выпрыгнул из вагона.
Тетя Валя, выслушав меня, огорчилась, но отнеслась ко мне с сочувствием и любовью. Она предложила не сообщать отцу, где я нахожусь, боясь за мою жизнь. Я перевелась на заочное отделение местного университета и устроилась на работу в лабораторию винзавода. У этого предприятия оказалась славная история. Заводом владели отец и сын Кирилловы. Отец был директором, а сын инженером-технологом. Завод был для них делом жизни. Они смогли провести предприятие через самые трудные годы экономической нестабильности и привести к процветанию…
Лето подходило к концу, начиналась пора дождей. Я ехала на велосипеде на работу по мокрому асфальту. Чем дальше, тем сложнее было крутить педали. Остановившись, я едва смогла слезть с седла: подол платья намотался на цепь. Дождь усиливался, волосы и одежда промокли. Я увидела вдали автомобиль и помахала водителю рукой. Из машины вышел Кирилл. Увидев, в чем дело, он достал из багажника нож, отрезал кусок моего подола, взял меня на руки и усадил в машину, а велосипед погрузил в багажник. Узнав, что нам по пути, он предложил подвезти. Я не могла ехать на работу в таком виде и попросила заехать в ближайший универмаг. Там я купила платье под цвет глаз и плащ кофейного оттенка и даже ухитрилась высушить волосы в примерочной — в сумочке у меня был фен. Волосы красиво легли на мои плечи.
Когда я вышла из универмага, у входа меня ждал Кирилл. Не спрашивая разрешения, он взял мою сумку и предложил довезти до работы. Я вежливо поблагодарила его и поспешила в свой отдел.
Вскоре до меня дошли слухи, что уже неделю Кирилл ищет меня и наводит справки. В один из дней меня вызвали в винный погреб для забора проб. Я подошла к огромной дубовой бочке и коснулась крана, чтобы набрать вино на анализ. Вдруг почувствовала, как чья-то рука легла на мою. Я резко дернулась. «Не пугайтесь. Я пригласил вас», — послышался голос. Он заглянул мне в лицо и застыл.
«Это вы? Я так долго искал вас, ведь я даже не знаю вашего имени». Я протянула руку и неуверенно произнесла: «Кира». Он рассмеялся: «Кира и Кирилл — судьба. Надеюсь, вы не забыли, как меня зовут?» Теперь и мне стало смешно.
«С тех пор как я увидел вас впервые, не могу забыть», — продолжил он. «Забудьте», — сказала я, погладив себя по животу. «Вы замужем?» — «Нет, но это не имеет значения». — «Если вы свободны, то нет причин отталкивать меня. Я понял, что люблю вас. Будьте со мной!»
Он продолжал обращаться ко мне, словно не замечая моего живота. Положив руку на него, он сказал: «Если вам трудно говорить на эту тему, я хочу сказать, что, если это возможно, хочу считать этого ребенка своим». Увидев в моих глазах слезы, он обнял меня и нежно прижал к груди.
За два месяца Роман ни разу не позвонил мне и не написал ни строчки. Что произошло после нашего расставания, я не знала. Поговорив с тетей Валей, я увидела, как из ее глаз хлынули слезы: «Извини, Кирочка, я скрыла от тебя разговор с Романом. Он звонил и предложил прислать деньги на аборт. Отец нашел ему невесту, в конце месяца у них свадьба»…
Из окна лаборатории я увидела, как машина Кирилла подъехала к управлению завода. Я уже знала, что делать. Сбежав по лестнице, я встретила его. Взяв за руку, отвела в сторону и, с волнением в голосе сказала: «Если твое предложение связать жизнь с нами еще в силе, мы согласны». Кирилл обнял меня, не замечая идущих на работу людей, поднял руки к небу и закричал: «Да! Да! Да!!!»
Утром, перед совещанием, Кирилл вошел в кабинет отца и с порога начал серьезный разговор: «Отец, я влюбился. Она ждет от меня ребенка — сына. Хочу познакомить тебя с ней и получить согласие на брак». — «Сынок, где ты ее прятал? И когда успел завести ребенка? Так я скоро стану дедом? Какое счастье!»
Об этом разговоре мне рассказала секретарша отца Кирилла.
Я поймала себя на мысли, что дала согласие на совместную жизнь не только из-за обиды на Романа, но и из-за теплых чувств к Кириллу. Его прикосновение к моему животу я расценила как объятие нашего будущего ребенка. Оно жгло мое сердце. Я поняла, что никогда не поздно быть счастливой. Я даже не хочу думать, что было бы, если бы тогда на дороге Кирилл проехал мимо и счастье не вошло в мою жизнь.
Сын для Кирилла стал родным: он усыновил его, дал свою фамилию и назвал Никитой. А вскоре после этого у нас родилась дочка Машенька.
P.S. Эту историю я услышала от моей одноклассницы на встрече выпускников. Они пришли вместе с мужем, сыном и малюткой Машенькой. Было видно, как Кира светилась от счастья. Кирилл держал на руках дочку, которая была его копией, а другой рукой нежно касался плеча Никиты. Рассказывая историю своей жизни, Кира постоянно обращала взгляд, полный нежности и любви, к своей семье. И семья отвечала ей взаимностью.
Т.Н. Петрищева, п. Светлый Путь Ленина Краснодарского края.