Всю жизнь вспоминаю с большой любовью и уважением свою тетю Марию за ее трудолюбие, огромную любовь к жизни, уважение к людям и традициям старших поколений, пишет читательница «Моей Околицы».
Пожалуй, в моем детстве и юности не было такого воскресенья или праздничного дня, чтобы в наш дом не пришла двоюродная сестра моей мамы – тетя Мария. Невысокого росточка, юркая, жизнерадостная, подвижная и словоохотливая, она с порога могла вместо традиционного слова «Здравствуйте!» звонко пропеть частушку: «Самолет летит, крылья стёрлися, вы не ждали нас – а мы припёрлися!» Не всегда стол, на скорую руку накрытый для приема гостьи, ломился от деликатесов, чаще случалось, что там, кроме жареной картошки и квашенной капусты да хлеба никаких разносолов не было. Но всегда эти встречи проходили весело, с шутками-прибаутками, с песнями и частушками под гармошку, которой виртуозно владел мой отец. Особенно любимы были сестрами песни «У меня под окном расцветала сирень» и «Вот кто-то с горочки спустился…»
Музыкальные посиделки нередко заканчивались ближе к полуночи, особенно если это было воскресенье, причем на проводы гостьи «до угла» у мамы традиционно уходило не меньше часа, и это немного раздражало папу, бывало, что он не выдерживал долгого ожидания и даже шел на розыски потерявшейся жены.
Мария была веселым, щедрым и доброжелательным человеком, хотя ее судьбе не позавидуешь. Отец умер в голодовку, а мама – сильная духом и смелая на язык женщина с редким именем Василиса – пережила с дочкой и голод, и оккупацию, и похороны утонувшего в речке молодого мужа Марии – зятя Александра, и даже успела помочь вдове вынянчить ее дочку Людочку. Мария, окончив только начальную школу, всю свою жизнь горбатилась то на колхозных полях свекловодом, то в строительной бригаде помощником каменщика. И как бы она ни уставала, все равно находила в себе силы, чтобы в родной хате, где вместо деревянного пола многие годы был «зем» из склеенных раствором глины плоских плиток самана, вовремя обновить эти уникальные полы (сухой «зем» в морозы сохранял тепло в хате, а в жару обеспечивал прохладу). Правда, голыми ногами здесь не походишь – слишком зябко, были обязательны либо тапки, либо шерстяные носки. Сейчас, я уверена, такого уже никогда и нигде не увидишь…
Мария всегда была чистюлей: вернувшись после работы, обязательно грела воду на печке или керогазе и мылась в глубоком корыте, потом наряжалась в выходное платье, выходила на лавочку к соседям посудачить о том, о сем. Кстати, только благодаря тетке мои родители не пропускали ни одного интересного кинофильма и ни одного концерта в сельском клубе и всегда возвращались с хорошим настроением, вспоминая Марию благодарными добрыми словами. Она всегда находила повод для улыбки, радости, частушки или песни. Казалось, что эта женщина совсем никогда не грустит! Она знала сотни анекдотов, задорных частушек, но не умела льстить, проклинать и «гнобить» людей за тот или иной недостаток, промах или невольное согрешение. Когда Мария в узком кругу родных и друзей слышала «острый» анекдот про официальных лиц из правительства страны, она отмахивалась от собеседника: «Ой, да спасибо Брежневу, что живем по-прежнему!» – и этим заканчивала неинтересный для нее диалог.
Односельчане любили ее за веселый нрав и жалели за нелегкую судьбу: на станичном кладбище у Марии, кроме мужа и родителей, был похоронен сын Коля, умерший в годовалом возрасте. Как ни старалась, как глубоко ни прятала она горючие слезы своего сердца, но эту боль моя тетя так и не смогла пережить, не суждено ей было стать пожилой женщиной-пенсионеркой: неожиданно подкравшаяся неизлечимая болезнь оборвала ее жизнь в 47 лет, сожрав Марию за несколько месяцев…
Т.А. Сергиенко, г. Кореновск.