Оказалось, собственную старость можно обогнать!
В том, что жизнь кончается на пенсии, Серафима Петровна убедилась ровно на третий день после выхода на заслуженный отдых.
В понедельник она с наслаждением поспала до десяти, во вторник перемыла все окна и перебрала крупы, а в среду утром села на кухне с чашкой чая и поняла: впереди – бесконечная череда таких же серых, одинаковых дней. Телевизор бубнил, за окном шумел двор, а внутри разрасталась тишина.
Ее муж, Геннадий Степанович, бывший инженер-строитель, мужественно держался еще неделю. Он пытался чинить сломавшийся стул, несколько раз сходил в магазин за хлебом и даже записался в шахматный клуб при Доме культуры. Но на второе занятие не пошел – там было слишком тихо и пахло нафталином.
«Геннадий, – сказала однажды вечером Серафима Петровна, глядя в потолок. – Так больше нельзя. Мы превращаемся в мебель».
Он хмыкнул, поправил очки и вдруг выдал: – А давай купим велосипеды?
Жена поперхнулась чаем. Им было 67 и 69 лет, у обоих – букет хронических болячек, о которых они с гордостью рассказывали друг другу за ужином. Велосипеды? Да это же смешно!
Но на следующее утро они уже были в спортивном магазине. Продавец-студент сначала пытался предложить им «пенсионерские» модели – низкие, с широкими сиденьями и корзинками спереди. Геннадий Степанович обиженно постучал пальцем по витрине: – Нам нужны нормальные. Как у людей.
Через неделю они выехали на первую прогулку. Серафима Петровна, надевшая ярко-розовый шлем поверх седых кудряшек, визжала на каждом спуске, но глаза ее горели так, как не горели последние двадцать лет. Геннадий Степанович, сначала важно отмахивавшийся от жены, через километр поймал себя на том, что улыбается и смотрит по сторонам – на небо, на реку, на стаю уток, поднимающуюся с пруда.
Они въехали в парк. Там было много молодых парней на самокатах, мамочек с колясками, но велосипедистов их возраста не было никого. И это придавало им невероятное чувство – они словно нарушили главное правило старости. «Мы как заговорщики», – шепнула Серафима Петровна, лихо обгоняя мужа.
К концу лета они проехали уже больше трехсот километров. С ног слетели несколько лишних килограммов, из аптечки исчезли обезболивающие, а по утрам вместо глухой тоски приходила легкая дрожь нетерпения – скорее бы снова сесть на железных коней и покатить туда, где ветер свистит в ушах и кажется, что можно объехать весь мир.
В сентябре они вступили в велоклуб «Серебряный ветер». Там собрались такие же сумасшедшие пенсионеры – бывшие учителя, врачи, даже один генерал. Вместе они ездили в соседние поселки, пили чай из термосов на привалах, смеялись до колик и фотографировались на фоне закатов.
– Знаешь, – сказал однажды Геннадий Степанович, вытирая пот со лба после крутого подъема, – я ведь думал, что жизнь закончилась. А она, оказывается, только начинается. Просто мы сидели дома и ждали, когда она нас найдет.
Серафима Петровна сняла шлем, тряхнула седыми кудрями и подмигнула: – Не жди. Иди сам. И лучше – на велосипеде.
Теперь по воскресеньям их можно увидеть на главной аллее парка: двое седых, смеющихся людей на ярких велосипедах, обгоняющих ветер и собственную старость. Прохожие улыбаются им вслед. А они мчат вперед, будто заново открывая мир – и себя в нем.
Елена Кремнева.