Почти четыре часа мы боролись за жизнь молодого парня.
В выходной день я отправилась на рынок купить продуктов. Уже у выхода вспомнила, что забыла купить комнатные тапочки. Подойдя к прилавку, увидела бабушку, которой на вид было не меньше 90 лет. Пока я выбирала обувь, услышала разговор бабушки и продавщицы:
– Доченька, уступи в цене. У меня только 400 рублей. Не хватает 100 рублей. Они такие мягонькие, тепленькие, а у меня больные ножки.
Она стояла, с молящим взглядом, прижимая к груди тапочки. Я услышала грубый ответ продавщицы:
– Бабушка, отойдите от прилавка! Вам здесь не благотворительное мероприятие, не мешайте торговать!
Бабушка со слезами на глазах отошла от прилавка и медленно побрела к выходу, забыв забрать свои 400 рублей. Я бросила 100 рублей на прилавок и попросила бездушную продавщицу подать мне тапочки, которые так понравились старушке. Догнала бабушку и вручила ей тапочки.
– Доченька, спасибо! Я боялась, что внучка не успеет получить деньги в банке и кто-нибудь купит их.
Бабушка попросила проводить ее до лавочки и вместе дождаться внучку, так как она неважно себя чувствовала. Пока мы ждали Евгению, между нами завязался доверительный разговор:
– Мы с внучкой едем из Одессы к родственникам зятя. У нее непростая судьба.
Тут возле нас остановился автомобиль. Из него вышла молодая беременная женщина и направилась к нам. Она поблагодарила меня за помощь бабушке, а потом откровенно продолжила рассказ о своей судьбе.
– Защитив диплом в медучилище, я уехала в Кузбасс, так как вышла замуж. Прожив полтора года, мы разбежались. Оказалось, муж не был готов к супружеской жизни — не нагулялся. Как только я узнала о начале СВО, не раздумывая рванула на Донбасс. Устроилась в районную больницу фельдшером.
Однажды в мое дежурство в больницу привезли раненых украинских солдат. Когда я вошла в операционную, то увидела, что на столе лежал молодой парень. Он был белым как мел, потерял много крови. Его красивую грудь разворотила пуля.
Почти четыре часа мы боролись за жизнь раненого парня — и успешно справились, он выжил.
Через неделю, в мое очередное дежурство, я увидела его с повязкой на груди. Он шел по коридору, держась за стену. Я подбежала к нему и помогла пройти в процедурную. Когда делала перевязку, коснулась его раны рукой. Я хотела отдернуть руку, но он не дал мне этого сделать. Он прижал мою ладонь к своим губам и сказал:
– Женечка, я обещаю тебе, что ты никогда не будешь стыдиться меня! Я люблю тебя, малыш.
Тихонько встал и, не прощаясь, удалился. Мне хотелось бежать за ним, прижаться к его груди и никуда его не отпускать.
А в голове стучит: «Он враг! Он враг!». И сердце часто бьётся.
Он, шатаясь, держась за грудь и морщась от боли, шёл по коридору в палату. Если бы я его не подхватила, он бы упал. После обезболивающего укола Богдан успокоился и рассказал о себе.
– После принудительного призыва в ВСУ нас привезли в расположение за четыре часа до утреннего боя. Успели только переодеться. Вручили нам один автомат на двоих с полным магазином. Мы поняли, что это будет наш последний бой. Под покровом ночи решили уйти и сдаться российским солдатам. Мы не хотели быть убийцами, ведь они нам ничего плохого не сделали. Когда-то мы были братьями, но нас кто-то предал. Когда мы почти перешли поле и лес был от нас в паре шагов, кругом загремели выстрелы. Я остался лежать в пшеничном поле, так как был ранен. Потерял много крови. Не знаю, сколько я пролежал без сознания. Очнулся в больнице, на операционном столе. Перед глазами промелькнула вся моя жизнь до сегодняшнего дня.
По профессии я тренер по плаванию, мастер спорта. Работал в детской спортшколе, учил ребят плавать. Возил их на международные соревнования. Завоёвывали медали от бронзы до золота. У меня много друзей-спортсменов в России, и я до сих пор не могу поверить, что нас сделали врагами.
Позже он рассказал, что с ним произошло после того, как он самовольно покинул госпиталь:
– Моя рана еще не совсем затянулась, но я не мог больше оставаться в больнице. Как только мне разрешили вставать, я шёл по коридору, держась рукой о стену. Вдруг почувствовал сильную боль и облокотился о дверь. Она открылась. Мне стало ещё хуже от увиденного. Все койки были заняты маленькими детьми. Они лежали под капельницами, перевязанные бинтами. В палате стояла гробовая тишина. Мне хотелось кричать: «В чём виноваты дети?!»
Я написал заявление и отправился в российский военкомат. Но прежде отправился на могилки «Ангелов Донбасса». Я встал перед ними на колени и рыдал, не стесняясь никого. По моему лицу текли слёзы и капали на могилки, словно прося прощения за всех украинцев.
На следующее утро, представ перед российским военкомом, я честно рассказал полковнику о себе. Он был удивлён, как я смог уйти из больницы, ведь был под охраной. Мне разрешили остаться при военкомате в качестве инструктора. Я учил ребят переправляться с одного берега реки на другой против течения, задерживать дыхание на длительное время. Переправляться над пропастью или обрывом. Взбираться в горы, прыгать через огненные препятствия, скрываться в листве и воде.
Пересказав историю Богдана, Евгения продолжила свой рассказ.
— Однажды утром я заметила, что с «Доски почета» исчезло моё фото. Заглянув в палату, где лежал Богдан, я увидела на его кровати записку: «Я люблю тебя, Женечка!», а рядом лежало моё фото.
Выяснилось, что Богдан сам выписал себя. Никто не знал, где он. Время шло, а новостей о нём не было. Я не находила себе места.
Прошло полтора месяца. Однажды, в ночное дежурство, моё сердце внезапно забилось так, будто предчувствовало беду. Я выехала на вызов. Мы быстро добрались до места. Дверь «скорой» открылась, показался офицер, несущий раненого солдата. Он уложил его на носилки и, уходя, коснулся моей руки. Сказал: «Довези, сестра!». Вдруг моё сердце бешено забилось: раненым был мой любимый Богдан. Не стесняясь никого, я бросилась в его объятия и, рыдая, повторяла: «Как долго я тебя искала!»
– Больше мы не потеряемся, родная! – нежно прижимая меня к своей груди, сказал он.
За то время, что я искала Богдана, суд оправдал его. Ему разрешили служить в российской армии, даже оставили офицерское звание – младшего лейтенанта, которое он получил на военной кафедре в институте.
Вскоре после выписки из госпиталя он получил несколько дней отпуска. Мы встретились. Богдан снял номер в гостинице. Когда я вошла, на столе горели свечи, пол был усыпан лепестками роз. В центре стола стояла бутылка шампанского и огромный букет цветов. С этого дня мы были вместе.
Через несколько месяцев после нашего знакомства с Евгенией мне позвонила бабушка Доминика.
— Женечка сына родила! Назвали его Тарасом, в честь нашего деда.
Евгения с малышом и бабушкой поселились у родственников Богдана на Кубани и ждут папу с фронта с победой.
______________________________________
P.S. Эту историю я услышала в 2023 году и долго не решалась рассказать её.
Т.Н. Петрищева, п. Светлый Путь Ленина Краснодарского края.