Где-то же должна быть та самая!
Петр Иванович был человеком настойчивым. Даже можно сказать — целеустремленным. Если уж он что-то решал, то шел к цели напористо, обстоятельно и с полной уверенностью, что рано или поздно все получится. Правда, к семейному счастью он шел уже лет сорок… и все никак не мог дойти.
Сам Петр Иванович любил рассказывать об этом с видом опытного специалиста, слегка покашливая и поправляя очки:
— Я, знаете ли, человек семейный. Просто мне с женами… не очень везло.
Слушатели обычно кивали. Правда, некоторые при этом почему-то прятали улыбку…
Первую жену Петра Ивановича, встреченную им на студенческой скамье, звали Надеждой. И в начале их семейной жизни Петр Иванович был совершенно уверен, что имя выбрано очень удачно — надежды у него были самые радужные.
Надежда была тихой, доброй и улыбчивой. Она смеялась над его шутками, аккуратно гладила рубашки и говорила соседям «доброе утро».
Первые месяцы Петр Иванович ходил довольный и даже немного важный. Но потом он начал внимательно наблюдать за окружающим миром. И тут обнаружились тревожные сигналы.
Например, продавец в магазине слишком вежливо сказал Надежде:
— Девушка, возьмите сдачу, пожалуйста.
Петр Иванович насторожился.
А однажды сосед Сергей Сергеевич поздоровался с Надеждой два раза за один день.
— Чего это он так часто здоровается? — строго поинтересовался у жены Петр Иванович.
— Ну… мы встретились в подъезде и потом у магазина…
— Подозрительно.
Через некоторое время Петр Иванович стал внимательно следить за выражением лица жены.
— Ты чего это улыбаешься водителю автобуса?
— Я? Я просто билет покупала.
— Вот! Уже оправдываешься!
Жизнь постепенно превратилась в бесконечное следствие. Надежда чувствовала себя то ли подозреваемой с совершении тяжкого преступления, то ли свидетелем.
Через три года она тихо собрала чемодан и сказала:
— Петр, я больше не могу.
— А я знал! — сказал он друзьям позже. — И всегда говорил: легкомысленная женщина. Серьезных отношений не выдержала.
Вторая жена, Валентина, была полной противоположностью первой.
Она обожала дом. Не просто любила — а буквально жила им. В квартире у нее все блестело, пахло пирогами, а на подоконниках стояли горшки с геранью, фиалками и чем-то еще, название чего Петр Иванович так и не запомнил.
Валентина знала тридцать способов варить борщ и сорок — печь пироги.
Первые месяцы Петр Иванович ел с большим удовольствием.
— Вот это хозяйка! — говорил он знакомым. — Идеальная жена.
Но через пару лет он начал задумываться.
Однажды за ужином он спросил:
— Валя, а ты вообще чем-нибудь интересуешься?
— В каком смысле?
— Ну… театры, литература, космос, международная политика…
— Петь, ну на кой мне эта международная политика! Ты же сам говорил, что дома должно быть уютно.
— Уютно — да. Но не до такой же степени!
Он обвел взглядом кухню, где стояли три кастрюли, блюдо с пирогами и вазочка с вареньем.
— Ты же настоящая… домашняя клуша.
Это было чересчур даже для Валентины. На следующий день она собрала чемодан. Правда, перед уходом не забыла оставить на плите большую кастрюлю борща — на пару дней.
Петр Иванович потом делал вид, что совсем не расстроен и объяснял друзьям:
— Скучная женщина. Никакого развития личности.
Третья жена, Ольга, оказалась совсем другого типа. Она была энергичной, деловой и постоянно куда-то спешила. У нее звонил телефон, приходили письма, назначались встречи и появлялись какие-то проекты.
Иногда Петр Иванович подозревал, что она случайно перепутала его с коллегой по работе.
— Оля! — говорил он не раз. — Семья должна быть на первом месте!
— Петь, я работаю.
— Я тоже работаю! Но не до такой же степени!
Это было правдой — на работе от него не зависело ровным счетом ничего и вообще о существовании Петра Ивановича знали, похоже, только в бухгалтерии, куда он регулярно являлся за получкой.
Ольга даже по вечерам продолжала что-то печатать на компьютере и по телефону давала указания подчиненным.
— Карьера, карьера… — причитал Петр Иванович. — А кто будет хранительницей очага?
Ольга поднимала глаза от документов.
— У нас электрическая плита, Петь.
— Не в этом дело!
Через пару лет Ольга получила повышение. И одновременно — развод.
— Карьеристка, — говорил Петр Иванович, качая головой. — Для нее работа важнее семьи.
К четвертому браку Петр Иванович пришел уже с багажом бесценного опыта.
— Теперь я точно знаю, какая женщина мне нужна, — говорил он.
Четвертая жена, Людмила, казалась идеальным вариантом. Она работала, но не слишком много. Дом содержала аккуратно, но без фанатизма. С соседями здоровалась ровно настолько приветливо, чтобы не вызывать подозрений.
Первые месяцы Петр Иванович говорил:
— Вот! Наконец-то нормальный человек.
Впрочем, Людмила едва ли могла бы ответить супругу аналогичным комплиментом. Нрав Петра Ивановича, и в юные-то годы не являвшегося образцом учтивости, к его предпенсионному возрасту, увы, не улучшился. Петр Иванович вечно бывал чем-то недоволен.
— Суп пересолен.
— Чай недостаточно горячий.
— Почему телевизор работает так громко?
— Почему телевизор работает так тихо?
— Чего это кот на меня смотрит?
— Зачем ты купила эти огурцы? Они какие-то… подозрительные.
Людмила терпела. Потом терпела еще. Потом снова терпела.
Но однажды утром Петр Иванович проснулся, вышел на кухню и увидел записку.
«Петр Иванович, огурцы хорошие. А вот нервы у меня — уже нет. Береги себя».
И Людмила исчезла.
Так Петр Иванович остался один.
Дети, как это обычно бывает, выросли и разъехались. Где-то жили, работали, иногда даже присылали открытки на Новый год.
Петр Иванович иногда вспоминал о них.
— Надо бы позвонить, — говорил он коту.
Но потом добавлял:
— Хотя… заняты, наверное.
Кот был спокойный, невозмутимый и смотрел на Петра Ивановича так, будто, в отличие от хозяина, давно понял что-то важное.
Иногда Петр Иванович с ним советовался.
— Вот скажи, Барсик, разве я много требую?
Кот молчал.
— Нормальная женщина должна быть какая? Умная, спокойная, хозяйственная… но не клуша. И работать может, но не как эта… карьеристка. И чтобы характер был хороший.
Кот зевал.
— И чтобы не убегала по пустякам, — обиженно добавлял Петр Иванович.
Однажды вечером Петр Иванович сидел на кухне, размешивая чай. Накануне ему исполнилось шестьдесят. В квартире была тишина, часы тикали, кот спал на подоконнике.
Петр Иванович вздохнул.
— Странно, — сказал он вслух. — Четыре жены было… и ни одной нормальной.
Он немного подумал и открыл газету с объявлениями.
Там была целая колонка знакомств.
«Познакомлюсь с мужчиной…»
«Ищу спутника жизни…»
«Для серьезных отношений…»
Петр Иванович оживился.
— Вот! — сказал он коту. — Где-то же должна быть та самая! Спокойная. Умная. Хозяйственная. Не ревнивая. Не ленивая. Не карьеристка. С чувством меры. И чтобы огурцы выбирать умела.
Кот закатил глаза и притворился спящим.
А Петр Иванович уже доставал ручку.
«Серьезный мужчина, 60 лет, ищет женщину для создания семьи. Ценю порядок, разумность и правильный подход к жизни».
Он перечитал, подумал и добавил: «Капризных просьба не беспокоить».
Потом удовлетворенно кивнул.
— Вот теперь все будет хорошо, — сказал он.
Кот ничего не ответил.
А Петр Иванович сложил газету, поставил чайник и стал ждать.
Потому что поиски семейного счастья, как он был твердо уверен, только начинались.
К.В. ЛЕБЕДЕВА, г. Краснодар.