В далеком северном поселке Вьюжинске, где крыши домов девять месяцев в году были посыпаны снегом, словно сахарной пудрой, жила семья Морозовых.
Предки их поселились там не потому, что фамилия была подходящая, — хотя подходящая, да. А потому, что они испокон веков дружили со снегом.
Говорили, что когда-то пра-пра-прадедушка Морозовых был учеником самого Деда Мороза. И с тех пор в каждом поколении рождались люди с удивительными способностями.
Кому-то достался талант вызывать и прекращать снегопад. Кому-то — способность разжигать камин одним взмахом руки. А кому-то — умение печь пироги, от аромата которых даже снежные вихри утихали, забыв о своих обязанностях.
Но в последние годы морозовское волшебство тихо угасло. Папа Платон стал слишком серьезным. Мама Марфа — слишком занятой. Бабушка Ефросинья — слишком упрямой. А дети — десятилетний Лева и семилетняя Варя — только и делали, что ссорились и ругались.
И вот однажды пришло Рождество, но в семье никто ему не радовался. В чудеса они уже не верили, а без чуда… ну что это за праздник?
Так бы они и продолжили жить — скучая, унывая, упрямясь и ругаясь. Если бы не удивительное происшествие.
За два дня до праздника бабушка Ефросинья нашла на чердаке необыкновенную шкатулку — резную, с золотым кедровым листом на крышке. На вид ей было лет сто, а то и больше.
— Ой, чего только не валяется на чердаке, — проворчала бабушка, стряхивая пыль. — Может, там хоть старые игрушки для елки найдутся?
Но стоило открыть шкатулку, как из нее вырвался на свободу серебристый вихрь — ледяной и стремительный. Вихрь потрескивал, искрился и, мигом облетев дом, в конце концов «выплюнул» на пол три сияющих белых шарика. Они сверкали и переливались, как снег, но на ощупь были теплыми и казались… живыми.
— Хм, — сказала бабушка. — Кажется, шкатулка помнит старые добрые времена…
На дне шкатулки обнаружилась записка. На старой-престарой, пожелтевшей от времени хрупкой бумаге витиеватым почерком, с завитушками и дореволюционными «ятями» было написано следующее: каждый шарик выполнит одно желание, но желание должно быть семейное — для всех сразу. То есть, никаких «хочу сто подарков» или «пусть брат перестанет надоедать» — только важное, доброе и общее.
— Ну вот, — вздохнул папа. — Мы давно уже не можем договориться, что на ужин приготовить, а тут — общее желание.
Семья долго думала.
— Давайте попросим, чтобы на Рождество выпал такой снег, как в сказках! — предложила Варя.
— Снег у нас и так круглый год, — напомнил Лева. — Я хочу, чтобы елка засияла как никогда!
В итоге они решили загадать:
«Пусть наш дом станет самым праздничным во всем Вьюжинске!»
Первый шарик вспыхнул… и случилось вот что: дом Морозовых тут же начал превращаться в сверкающий замок. На крыше выросли ледяные башни, над дверью — сверкающая резная арка. А забор превратился в искусно переплетенные ледяные лозы, украшенные снежными розами и вензелями, при виде которых прохожие столбенели и надолго лишались дара речи.
Через час из муниципалитета приехал чиновник со строгим распоряжением под угрозой штрафа немедленно очистить с забора ледяную наледь и сбить с крыши опасные башни-сосульки.
— Я так и знала! — бабушка закатила глаза. — У нас получилось не чудо, а катастрофа.
Пришлось быстро отменять желание. Снежный шарик замерцал, как будто устал от семейных капризов, и рассыпался серебряной пылью.
Вечером семья снова собралась на совет. Папа предложил попросить богатства. Дети — приключений. Бабушка — чтобы все были здоровы.
А я хочу, чтобы мы снова радовались празднику как раньше, — тихо сказала мама Марфа. — Вместе. Без спешки. Без ссор.
Семья притихла.
Почему-то давно никто не говорил об этом вслух.
И второй шарик вспыхнул.
Дом не стал ни во что превращаться, не засверкал, не взорвался конфетти. Зато… у всех на сердце сделалось легко и тепло. Папа перестал думать о работе. Мама вдруг поняла, что давно не смеялась. Бабушка перестала ворчать — хотя бы на пару часов. А дети забыли о спорах и начали строить снежный замок вместе.
Второй шарик исчез. Но остался третий — он ждал последнего, главного желания.
Когда пришёл вечер 6 января, дом был наполнен ароматом корицы и имбиря, в печке шкворчал жареный гусь, а за снег за окном кружился медленно-медленно, будто знал, что скоро случится что-то важное.
— Что же мы пожелаем? — спросил папа.
— У нас уже все есть, — ответила мама.
— Почти, — поправила бабушка. — Нам не хватает только…
Она не договорила — дети опередили:
— Чтобы в нашей семье всегда была любовь!
Третий шар взлетел под потолок, вспыхнул серебряным светом — и взорвался тучей серебристого снега. И тут случилось чудо. Снег не падал вниз — наоборот, поднимался вверх, будто танцуя. Он кружил вокруг них, мягко дотрагиваясь до плеч, щек, ладоней.
И в сердце каждого зажигалось ощущение: теперь все будет хорошо.
В ту ночь семья Морозовых смеялась, пела, вспоминала истории — и никто не ссорился. Дети обнимались и дружно играли. Бабушка признавалась, что иногда ворчит от избытка любви. Папа благодарил судьбу за семью. А мама светилась, будто внутри нее зажглась маленькая звездочка.
А за окном танцевал серебряный снег — знак того, что все желания исполнены.
Так во Вьюжинске, где снег почти никогда не тает, родилась новая семейная традиция: встречать Рождество не с очередным списком хлопот и подарков, а с одним-единственным пожеланием — пусть каждый день будет наполнен любовью.
И это желание, конечно же, сбылось. Как и положено в сказке.
Н.И. ТКАЧ, г. Донецк, Ростовская область.