Великая Отечественная война началась 22 июня 1941 года. Она продолжалась 1418 дней и ночей. Память о войне до сих пор жива и постоянна.
Эти цифры — 1418 дней и ночей – написаны кровью. Трагична и непомерна цена, которую пришлось нам заплатить за мир и Победу. И мы будем помнить, и мы будем чтить наш общий подвиг — вечно. Потому что нельзя забыть героизм защитников, шедших навстречу смерти. Невозможно предать забвению подвиг тружеников тыла, забывших про сон и отдых. Недопустимо игнорировать подвиг детей войны, судьбы которых исковеркал враг. Будем помнить…
Преступление и наказание
Я всегда смотрю новости по телевизору, особенно про Украину. У меня в Мариуполе жила старшая сестра со всеми её детьми и внуками. Их дом на Комсомольском бульваре сохранился, но ничего в нем не осталось. Дом дочери разбомбили. Снаряд попал и в дом других родственников, семью похоронили. Вот так я ощутила на себе две войны. Но я хочу рассказать о той, что окончилась 80 лет назад.
Во время Великой Отечественной наша семья жила в Крыму. Папу забрали на второй день после нападения Германии — он просто не вернулся с работы.
Нас не бомбили и не убивали, но пришли немцы и угнали молодёжь в Германию, остались матушки да бабушки с малыми детьми. Оккупанты установили свою власть. Комендатура располагалась в деревне Паловкино, у моря. Для порядка выбрали и у нас старосту — дядю Федю.
Я не стану описывать, как нам жилось, но мы выжили. Кушали то, что давала земля-матушка: грибы, траву, ягоды. Ловили зайцев, которых развелось много, ставя петли. Собирали в каменоломнях яйца диких уток. Носили что придется.
Как-то раз комендант прислал к нам в деревню полицаев. Одного звали Марк, другого — Павел. Местные окрестили одного Падлюшей, а другого — Макрушей. Вот о них я и хочу рассказать.
До войны колхоз разводил породистых овец. За деревней стояла кошара, домик для сторожей и лаборатория. В этом домике полицаи и поселились. Однажды нам всем приказали собраться у кошары. Мама пошла, и я за ней. Когда все собрались, полицаи вынесли из кошары избитого партизана, всего в крови, за руки и за ноги и бросили его на навозную кучу. Стали спрашивать: «Кто знает его?» Все молчали. Полицаи смеялись и долго издевались над ним. Когда мы с мамой шли домой, она плакала: «Бедный парень, где-то его мама ждёт домой». Я тоже плакала.
Но вскоре судьба отомстила Падлюше с Маркушей.
Как-то мы с соседским пареньком Толиком собрались в лес за кураем (вид травянистого растения) — им топили печь. Дома бегали босиком, а в поле и лес обували постолы – примитивную обувь из куска кожи или плотной ткани, стянутой сверху ремешком. Я стала обуваться, и ремешок порвался. Надо было бежать к умельцу Яше, он нам всем постолы шил и чинил. Толик сказал, что сбегает в кошару и добудет уздечку, чтоб сделать новые ремешки.
Вскоре Толик появился вместе с дядей Федей.
Оказалось, Толик заглянул в кошару и увидел там полицаев. Они были повешены. Староста велел Яше с Толиком ночью отвезти тела в каменоломню и забросать камнями. И чтобы никто об этом не знал, а то немцы могли всех расстрелять.
Вот такое возмездие. Я не знаю, где покоятся останки того партизана, но знаю, где сгнили его убийцы.
Когда немцы отступали, первыми в нашу деревню вошли партизаны и сказали, что мы свободны. Потом пришла Красная Армия. Вот так мы и встретили Победу.
Дай Бог всем нам мира на земле и чистого неба!
Н.Д. Понаморёва, ст. Тенгинская, Усть-Лабинский район.
«Обидно за наше поколение»
Родилась я 4 сентября 1941 года в Армавире. Войну не помню, но много о ней мне рассказывал муж, Василий Антонович Зыгарь. Он родился 22 октября 1934 года в станице Холмской Краснодарского края. Мы прожили с ним 63 года, но, к сожалению, его не стало в возрасте 88 лет.
Он рассказывал, как на его глазах расстреляли дедушку. Как пацаном работал с мамой в колхозе за «палочки»-трудодни — все для фронта, все для восстановления страны. И таких детей, как он, были тысячи. А сколько ребят потеряли в ту войну отцов, матерей, братьев, сестер! Из-за этого они рано повзрослели, пошли трудиться, куда придется, чтобы выжить, — вместо детских радостей и шалостей.
Неужели оставшаяся горстка людей с искалеченным детством судьбой не достойна в своей стране статуса «Дети войны»? В России есть регионы, где по закону таким детям войны предоставляют льготы и выплаты. Увы, Краснодарский край к ним не относится. Хотя по официальным данным наш регион с каждым годом становится богаче и по урожаю, и по показателям других отраслей.
Очень хочется верить, что это письмо дойдет до нужных кабинетов, и наконец-то нам дадут знать, что страна помнит тех, кто ребенком восстанавливал ее из руин!
Опубликуйте, пожалуйста, замечательное стихотворение Василия Ивановича Кузьмина. Поэт сумел выразить всю боль нашего поколения.
А.К. Зыгарь, почётный донор России, ветеран труда, г. Армавир.
Войны мы дети, или нет?
22 июня
Ровно в 4 часа…
Войны мы дети, или нет?
Когда-то к нам пришла война,
Нашлось и нам в войне той место.
Да вот не помнит нас Страна,
Детей из сломанного детства.
Загнали в логово войну,
В конце концов, нашли ей место!
А нам, на память от войны,
Досталось сломанное детство.
И снова память нам кричит,
Вы эту память не поймете.
Село дымит, село горит,
И «мессер» в бреющем полете.
Вот только как это понять?
И в этом нашей нет вины,
Страна не хочет нас признать,
Детей, прошедшей той Войны.
Мы — дети страшной той Войны.
Живем, как пуля на излете.
И снятся нам все те же сны,
И… «мессер» в бреющем полете.
Года идут, уж мало нас,
И кто нам скажет, даст ответ:
«Страна, скажи ты хоть сейчас,
Войны мы дети или нет?»
В.И. Кузьмин, г. Волгодонск.