Истории, рассказанные подписчиками «Моей Околицы».
Дети войны. Голодные, напуганные. Кто-то оказался в оккупации, блокаде, кто-то на фронте, а кто-то работал не покладая рук, совершая свой негромкий подвиг. Они тоже ковали Победу — ту, что одна на всех. Беда не спрашивала у ребят возраста. Время идет, но вместе с читателями мы храним память о героических страницах общей истории.
Горькая память
Я, Хорольцева–Павлюк Вера Георгиевна, родилась 3 июня 1936 года в станице Владимирской Краснодарского края.
Мама и папа работали в колхозе «Путь Ильича»: папа — кузнецом, а мама — в поле, хлеб растила. Мы с братом ходили в садик. Брат был младше меня на два года — 1938 года рождения. Всё было хорошо до 1941 года.
Началась война. Папу проводили на фронт. Собрали много мужчин, посадили их на подводы и повезли в Лабинск. Потом стали приходить письма с фронта, а нам в 1942 году пришла бумажка: «Пропал без вести».
Когда немцы пришли в Лабинск и в нашу станицу, что они творили!..
Около нашего двора росли акации. Немцы ставили под деревья свои машины с оружием. Потом пригнали большую машину с картошкой, высыпали её к нам во двор, согнали всех соседей и заставили чистить. А сами с автоматами стояли вокруг — чтобы, не дай бог, никто не украл картошку.
Однажды зашли к нам в комнату два немца. Брат спал на печке. Мама меня разбудила — помогать лепёшки на вареники катать. Немцы говорят: «Матка, молёко, яйко есть?» Что мама ответила — не помню, только один из них вдруг говорит: «У меня в Германии пятеро мал, малы киндер», — подошёл ко мне, взял на руки и поднял вверх… Потом подошёл к печке и бросил меня в горячую печь. Мама упала в обморок. Второй немец вытащил меня, привёл маму в чувство, смазал меня маслом.
Через какое-то время вернулся тот немец, что спас меня. Сказал: «Не бойтесь, он больше не придёт. Капут ему». Принёс банку мёда, смазал ожоги и дал нам с братом две пачки конфет. Вот что помню.
Помню, как с пацанами воровали патроны у немцев с машин. Когда немцы отступали, они разбомбили школу, кузню и церковь в центре станицы. Пятый завод в Лабинске тоже бомбили — слышно было до нас. Это мне запомнилось на всю жизнь. Помню до сих пор, потому что с той поры заикаюсь.
Сейчас мне 89 лет. Всю жизнь работала. Сорок лет пела в хоре Дома культуры города Лабинска. Рассказывала стихи, басни, пела песни и частушки. И сейчас бы пела, да здоровье уже не то — ножки не хотят ходить.
В Доме культуры меня часто вспоминают, на все праздники приглашают.
В.Г. Павлюк, г. Лабинск.
Грустная песня
Я, Селиванова Клавдия Васильевна — ветеран труда, родилась 14 апреля 1939 года в станице Крымской Краснодарского края.
Родители — Серопол Василий Александрович и Наталья Сафроновна — погибли в 1942 году во время боёв в нашей станице.
Однажды увидела, как встречали детдомовцев, которых привезли поездом. У меня сердце защемило — я ведь тоже из детдома, всё прекрасно помню. Помню, как с мамой провожали папу на войну: я ухватила его вещмешок, тащила, потом бросила… А папа в солдатской шинели взял мешок, а потом — и меня на руки. А когда передавал в другие руки, я плакала, будто чувствовала, что никогда его больше не увижу.
Помню, у реки стояли три огромные кучи мелкой сушёной рыбы. Я бегала вокруг них, и один мужчина сказал, чтобы я была осторожна, а другой добавил: «Пусть побегает напоследок». Потом я оказалась с другими ребятишками в белой хате. Там солдат топил печку, нас кормили, мы там спали. Утром я вышла на порог и увидела вдали разбитые танки. Около них ходили женщины и громко голосили. Я не понимала и спросила у воспитательницы: «А почему они так поют?»
Потом нас повезли поездом. Говорили — в Краснодар. Какое-то время мы были и там. Помню, как сидели вдоль шоссе, а мимо шли солдаты и моряки, а мы хлопали в ладоши…
В 1944 году самых маленьких, в том числе и меня, увезли из Крымской в Каневской детский дом. Там меня удочерила бездетная пара. Сколько ни пыталась потом найти свои корни — не нашла. Новые родители ничего мне не рассказали. Так и унесли в могилу этот секрет. Тогда так было. Отец порывался рассказать — мать тормозила.
К.В. Селиванова, ст. Крыловская.