В одном строю с солдатами Победы.
Краснодарская краевая специальная библиотека для слепых имени А.П. Чехова продолжает нас знакомить с работами участников и победителей IV Открытого литературного конкурса «Я – автор!» Ставший традиционным смотр талантов среди незрячих и слабовидящих людей в этом году был посвящён 80-летию Победы в Великой Отечественной войне и Году защитника Отечества. Представляем вам работы финалисток в номинации «Семейная память».
Взгляд из вечности
Ольга Ивановна уже не помнит названия села в Львовской области в лесу, за которым стояла воинская часть. В нее направили мужа после окончания Киевского пехотного училища. Он вызвал Олю телеграммой срочно, а встретил, к удивлению, холодно.
На вокзале, получая багаж, укоризненно заметил:
— Надо было взять только необходимое.
Ольга Ивановна решила, что муж ею недоволен. А ведь она хотела показать себя перед ним хорошей хозяйкой. Все приобрела без него: от перины до разнообразных кастрюль, столового и чайного сервизов. А нарядов сколько! Думала, муж одобрит.
Поселились в крестьянской избе с толстыми глинобитными стенами. Комната большая, обставлена самодельными дубовыми лавками вдоль стен, посередине – массивный стол. Багаж свалили в угол, распаковали только постель.
— Вот, на расходы, — Михаил положил на стол деньги. – Продукты покупай у хозяйки, у них все есть. А это тебе, Олечка, на память о нашей встрече. Михаил надел на руку жены крохотные золотые часики со светящимся циферблатом, потом наскоро поцеловал ее и детей, с горечью сказал:
— Извини, я должен идти в часть. Отпустили только на четыре часа.
Михаил поспешно ушел, а мысли были возле семьи: «Как я соскучился по детям и тебе, любимая. Как хочется сжать в своих объятиях. Но не имею права и времени дать волю чувствам».
Пришел Михаил домой, как и в первый день, поздно. Устало опустившись на постель, попросил:
— Разбуди, пожалуйста, в три часа, велели явиться в часть.
Не успела Оля ответить, муж уже спал. Дети тоже посапывали за перегородкой. А Оля решила не смыкать глаз, чтобы не проспать и время от времени подносила к глазам новые часы.
В маленькие окна смотрела ночь темными глазами. Она настороженно и прислушивалась, но не слышала даже собачьего лая. Как будто все вымерло под покровом тихой ночи. Но, почему же у нее стучит сердце, так гнетет тоска? Муж невеселый, ни о чем не расспрашивает, о себе не рассказывает. Нет, не такой представляла я эту встречу! Может у него появилась другая? От этой мысли бросило в жар. Вытирая лоб, Оля успокаивала себя: «Не может быть, зачем тогда он вызывал меня? Вот разбужу, попрошу прийти пораньше, разберем багаж, наведем порядок..»
С тяжелыми мыслями она незаметно задремала. Как вдруг…
— Оля! Оля! Война! – тормошила ее Ева – семнадцатилетняя дочь хозяина.
— Какая еще война? – пробормотала Оля, натягивая на себя покрывало.
— Оля! Поднимись! Как можно так крепко спать, когда кругом грохочет?! Славик куда-то убежал!
В сознание Олю привел орудийный взрыв, прогремевший где-то недалеко, он был так силен, что земля задрожала. Оля вскочила, не сознавая, что происходит. А когда поняла, поспешно накинула ситцевый халатик и босиком выскочила во двор.
— Славик! Славик! – отчаянно звала Оля, но сын не отзывался.
Она бежала по незнакомой улице, заглядывая во дворы, где метались в смятении люди, и продолжала беспомощно звать:
— Славик, сыночек! Где ты? Отзовись!
В конце улицы Оля увидела военного, который вел за руку ее сына, бросилась навстречу.
— Поймал за селом, — сказал военный. Собирайтесь, нужно немедленно эвакуироваться! Мужа не ждите, он ушел в бой. Я политрук.
Хозяева во дворе суетились, прятали имущество в подвал. На дно побросали нераспакованные тюки Олиного багажа. В комнате на полу, валялись только детские пеленки. Оля наспех собрала их, завязав в узелок, туда же положила буханку ржаного хлеба, принесенную мужем из части. Одной рукой прижала к себе шестимесячную дочурку, другой взяла узел и с сыном вышла из дому.
— Не уходи! – умоляла Олю хозяйка, — погибнешь, немцы впереди. Оставайся, не выдадим тебя. Будешь с Евой в поле работать, а я детей буду смотреть.
Оля молча вышла на улицу. В соседнем дворе собрались семьи военнослужащих. В подводу, нагруженную чемоданами, узлами и детьми, старик запрягал лошадь.
— На смерть гонишь, — испуганно бубнил он.
Но политрук приказал:
— Должен доставить подводу на вокзал вовремя, там формируется первый эшелон эвакуированных.
Медленно катилась подвода между высокими деревьями по дороге, за ней вразброд плелись придавленные неожиданным горем женщины с детьми. Вместе с ними шла и Оля.
На вокзале грузили в вагоны раненых. Мимо Оли санитары несли раненого, прикрытого плащ-палаткой. Голова забинтована, только глаза чернели как угли. Оля прочла в знакомом блеске глаз тревогу и печаль родного человека.
— Миша! – крикнула она, поднявшись к носилкам. Но, нахлынувшая толпа, оттолкнула ее, а раненого внесли в последний вагон.
— По вагонам! Скорей, скорей! – кричали военные.
Паровоз подавал частые гудки. Оля не помнила, как очутилась в вагоне, чьи-то крепкие руки втолкнули ее туда с детьми.
— Мама! Я хочу кушать. Кушать хочу!
Славик теребил мать за юбку, плакала Ирочка. Оля отломила краюшку черствого хлеба сыну, покормила дочь. Успокоив детей, она приняла решение – на первой остановке отыскать мужа. Ведь это был он. Она его узнала по глазам. Узнал и он ее. Оля это почувствовала и только теперь поняла, почему так холодно встретил ее муж. Не до нее было в эти дни на границе. Ее Миша, стройный, с черными веселыми глазами, всегда был шутником. Бывало, ночи не хватало – не могли наговориться. А теперь за два дня, прожитых вместе, ни разу не поговорили.
Паровоз пыхтел тяжело, набирая скорость. Гул самолетов оглушил, встревожил беженцев.
— Погибли, — голосили женщины!
Другие успокаивали:
— Зачем им бомбить эшелон с ранеными и эвакуированными?
Вдруг воздух раскололся, оглушительные взрывы свалили всех в кучу. Самолеты бомбили поезд…
Остановился состав только на третьи сутки, на глухом полустанке. Трех последних вагонов не оказалось: один с эвакуированными, два с ранеными были уничтожены фашистами.
А через некоторое время Ольга Ивановна получила известие – муж без вести пропавший.
Прошли годы, постарела Ольга Ивановна. А рана на сердце, нанесенная войной, до сих пор не зажила. До конца дней своих не забыть ей эти черные встревоженные глаза, полные печали. Оля твердо убеждена, что это были его глаза, глаза ее Михаила.
Лидия Чмовж, г. Геленджик.
Пришли сапоги с войны
Эта история проста, но не рассказать о ней невозможно — слишком многое переплелось в ней близкого и родного. Она по сути своей – жизненно утверждающая связь времени: патриотизма, трудолюбия и целеустремленности.
А началось все с сапог, обыкновенных, солдатских, в которых пришла их хозяйка домой с войны в августе 1945 года… Три зимы, послевоенных и очень холодных, бывший сержант 24-го Отдельного инженерно-аэродромного батальона Катюша Вяткина ходила в них в школу учить детей, пока не появилась другая обувь. А в июле 1948 года у учительницы родилась дочь – Таисия. Военные сапоги поставили в старый сарай «на отдых», но находиться там им было суждено недолго.
Поселившись вместе в двух комнатушках на одной из улиц поселка Лесного, учительница и техслужащая школы стали вместе выживать в эти непростые послевоенные годы, помогая друг другу. Десять лет прожили они вот так, практически одной семьей. Многое пришлось испытать им, имея на руках двух детей. У Меланьи Семеновны – уборщицы школы – был девятилетний мальчик, который часто болел, у учительницы – двухмесячная девочка.
А через три года пришел черед двенадцатилетнему Павлику обуть военные сапоги, спасшие его от холода и болезней. Он отнесся к этому подарку трепетно, как к реликвии, как будто заранее почувствовал, что написано было ему на роду стать военным. Павел Иванович Демиденко после окончания Васильковского высшего авиационного училища служил в авиации. Сейчас подполковник в отставке Павел Демиденко живет в станице Староминской Краснодарского края, добившись многого в своей жизни, благодаря упорству и трудолюбию. И еще, словно самой судьбой заговоренным на удачу, теми самым сапогам…
Прошли, пролетели годы, но осталась память: миг, запечатленный на фотографии 1952 года, где маленький Павлик стоит в своих любимых солдатских сапогах, которые пришли домой с той страшной войны, самой безжалостной на свете. И чтобы она не повторилась, он долгие годы служил, защищая мирное небо Родины.
А прохудившиеся старые сапоги снова потом стояли в сарае, напоминая о былом до боли в сердце… В душе я называла их самыми счастливыми сапогами на свете, потому что в них моя мама – младший сержант Катюша Вяткина, указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 мая 1944 года награжденная медалью «За оборону Кавказа», пришла в августе победного 1945 года домой. Живая!
Таисия Меркулова, Успенский р-он, х. Весёлый.