Если в их станице что-то и происходило, то это бывало по вторникам. В этот день приезжал автобус из краевого центра, и в местном киоске «Пышки-пончики» заканчивались не только пончики, но и сплетни.
Марина работала кассиром в магазине «Продукты №2». Жизнь её была простой, как ценник на гречку: дом, работа, кошка по имени Лариса Ивановна и мечта — выиграть в лотерею и уехать в Суздаль. Почему Суздаль — никто не знал, даже сама Марина. «Там красиво и кругом пряники», — говорила она.
Однажды во вторник, в самом начале осени, в магазин зашел мужчина с доселе невиданной в этих широтах модной стрижкой. Купил копченую колбасу, селёдку, мятные конфеты и спросил:
— Простите, а у вас здесь живёт Марина Киселёва?
— Это я, — сказала Марина, придерживая пакет молока, чтобы не упал. — А вы?
— Я — Лёша. Тот самый Лёша. Из параллельного класса. Ты ещё на выпускном пошла со мной танцевать и отдавила мне ногу.
Марина зависла. Глаза — блюдца. Молоко — на полу.
— Ты был рыжий! — сказала она. — И у тебя были очки, как у слепого крота.
— Стал носить линзы, волосы потемнели, а вот танцев я с тех пор опасаюсь, — засмеялся он.
Оказалось, Лёша — теперь Алексей Николаевич — вернулся в станицу после пятнадцати лет жизни в краевом центре. Работал там системным администратором, «перегорел», бросил всё и приехал в станицу, где «хотя бы звезды видно».
Он начал преподавать информатику в школе — для души. А для настоящего заработка удаленно подрабатывал в какой-то крутой ай-ти компании. Снова нацепил очки, важничал и называл Марину исключительно «Киселёвой», чем бесил и интриговал одновременно.
От деда ему в наследство достался крошечный саманный домик на окраине станицы. Зато участок был большой, с ухоженным садом, откуда Леша повадился притаскивать Марине дары природы. «Опять груши околачивал?» — смеялась она.
Они часто пили чай с яблочным пирогом у неё на кухне, спорили о сериалах, ходили в библиотеку — не за книгами, а чтобы послушать, как библиотекарша Людмила Петровна хорошо поставленным голосом рассказывает свежие слухи, будто телеведущая — сводку новостей.
Кошка Лариса Ивановна часто сверлила их немигающим взглядом, словно говоря: «Поженитесь уже, дураки!».
Пару раз на выходные Леша приглашал Марину в краевой центр — погулять в знаменитом на всю Россию парке, сходить в кино и пройтись по главной улице. В городе у него была скромная, зато своя, «однушка». Марина помогла ему выбрать новые занавески для кухни — чудесные, кремово-желтые, с крошечными цветочками.
Весной Алексей уехал — на какие-то курсы в краевой центр. «Три недели — и вернусь», — сказал он. Марина отмахнулась: «Ну и катись!». Но вечером почему-то приготовила пирог с яблоками. И селёдку его любимую купила.
Прошла неделя. Другая. Он не писал. Не звонил.
Марина начала злиться. Потом грустить. Потом — печь пироги. Лариса Ивановна на всякий случай ушла спать в кладовку.
В очередной выходной Марина не выдержала и отправилась в краевой центр. Пирог прятался в сумке и пах на весь автобус яблоками и корицей. Добравшись до знакомого дома и взбежав по лестнице на третий этаж, Марина услышала голос Леши, а потом — женский смех. Она осторожно заглянула в настежь распахнутую дверь квартиры и увидела, как ее друг и незнакомая высокая блондинка старательно меряют рулеткой высоту потолка.
— И шторы надо снять, а то эти цветочки как из сельпо, — донесся до Марины голос девушки. — Без них кухня будет смотреться дороже.
«Сельпо» больно резануло Марину по сердцу. Она на цыпочках сбежала по лестнице и побрела в сторону автовокзала. «Конечно, он айтишник, а я кассир из сельпо. На что я надеялась — своими пирогами его в станице удержать?» — укоряла она себя. На обратном пути треклятый пирог все так же вкусно пах на весь автобус.
Через месяц Алексей всё-таки появился.
— Я задержался. Там… конкурс, стажировка. Простишь?
— Нет, — сказала она. — Сельпо закрыто, больше не приходи.
Он с донельзя глупым видом уставился на нее.
— Какое сельпо? Ты о чем?
— У подружки своей спроси, она тебе объяснит. И занавески из Парижа закажет.
Леша на минуту «завис», а потом вдруг захихикал.
— А я-то, дурак, думал, что ты ни о чем не догадаешься. Кто же знал, что ты у меня такая мисс Марпл?
Марина от такой наглости прямо остолбенела. Еще и обзывается!
Леша, увидев выражение ее лица, предусмотрительно перестал хихикать.
— Киселёва, прости меня, идиота! Я не хотел говорить, планировать сделать сюрприз.
— Сюрприз? Поздравляю, тебе удалось!
Леша, не обращая на нее внимания, стал лихорадочно шарить по карманам, а потом протянул ей свернутую вчетверо бумажку. Развернув ее, Марина уставилась на какие-то чертежи с цифрами и непонятными закорючками.
— На другой стороне! — нетерпеливо воскликнул он.
На другой стороне было изображение симпатичного домика. Красные кирпичи, зеленые ставни, черепичная крыша. На рисунке не хватало талько солнышка на небе и деревца у входа.
Она все еще ничего не понимала. Леша подошёл, обнял.
— Пожалуйста, не сердись! Не могу же я молодую жену в саманную дедушкину хатку привести. Через год этот дом будет моим. А если ты согласишься, то нашим с тобой. Кстати, занавески с цветочками будут отлично смотреться на нашей новой кухне.
«Ну и кто тут теперь сельпо?» — злорадно спросила про себя Марина у воображаемой наглой блондинки, а вслух сказала:
— Я тут пирог с яблоками испекла. Будешь?
Они сидели на кухне. Пирог, селёдка, кошка. Всё, как надо.
Леша подробно рассказывал, как он задумал вместо старой дедушкиной хатки построить новый добротный дом. Как безуспешно пытался получить нормальную цену за продажу своей «однушки». И как ему помогла риелтор Жанна — та самая наглая блондинка. В занавесках она, конечно же, ничегошеньки не понимает, зато в продаже недвижимости ей нет равных: с ее помощью квартира «улетела» за пару дней и за отличную цену — вырученных денег как раз хватит на строительство домика с зелеными ставнями. И проект строительства уже готов — можно хоть завтра начинать…
Через полгода на двери в «Продукты №2» появилась новая табличка:
«Закрыто до понедельника. Кассир выходит замуж!». И нарисованное сердечко.
Бабушки для виду ворчали, но втихаря улыбались.
А еще через год Марина и Алексей жили в уютном новом доме с зелёными ставнями. На кухне весело колыхались от ветерка кремово-желтые занавески с крошечными цветочками.
Она всё ещё мечтала о Суздале. А он говорил, что у них дома лучше, потому что там — она. Ну, и пироги с яблоками, конечно же.
Лариса Ивановна была с этим полностью согласна.
Л.В.ЧЕРНЯВСКАЯ, г. Краснодар.
Читайте также. «Не мне его судить!»: всю жизнь ненавидела отца за то, что он бросил меня и маму.